Как награда нам, через десятилетия, звучат слова Г.А. Шичко,  одного из основоположников Пятого трезвенного движения, бурлящего в недрах угасающего народа. «Трезвенническое движение в наше время – самое гуманное, самое прогрессивное, самое благородное движение; оно способно прекратить путь алкогольной деградации народа, ежегодно спасать от гибели сотни тысяч соотечественников (данное слово эквивалентно авторскому «советян» и заменено - С.С. А.), укрепить здоровье населения, сделать жизнь более интересной, счастливой и обеспеченной, поднять авторитет и престиж нашей Родины. Участие в таком славном движении – крупное патриотическое дело» (с.296, т.2).

Трезвенники, как наиболее активная общественная сила в современной России, объединяются между собой в отдельные элементарные группы,  не только по единственному признаку: неупотребление алкоголя, но и по различным, в том числе гражданским, политическим, экономическим, научным, производственным и прочим интересам. Они формируют своеобразные рефератные и экспертные объединения, которые способны оценить практическое преимущество жизни людей, не употребляющих спиртное. Участники отличаются от иных непредвзятым, глубинным взглядом на ту или иную проблему. Качество их суждений зависит не только от профессиональной компетентности, но  и от того, что они живут трезво.

В первую очередь, никогда не вливают в себя алкогольные растворы этилового разлива! Тем самым сохраняют от разрушения капиллярно-нейронные комплексы головного мозга, и не подвергают опасности высшие отделы психики. 

Во вторых, в силу индивидуального и коллективного здравомыслия, у них отсутствует, что наиболее важно, психологические барьеры неуверенности; нет социальной близорукости и астигматизма внутреннего зрения, что наблюдается у лиц с искажённым сознанием, по причине наличия питейной программы.

В-третьих, трезвенники стремятся совершенствоваться в духовно-нравственной, морально-этической и интеллектуально-физической областях. Такая кругозоркость позволяет им выйти за пределы шаблонного мышления, вносить новые жизненные смыслы, высшего порядка ценностных эмоций, таких, как: вера в Творца Вселенной и человека, любовь к Родине, служение Отечеству, святость семьи и рода, верность данному слову, преданность долгу, забота о ближнем, готовность положить душу «за други своя», хранение чести и др.. 

В статье «Трезвость наше неизбежное ближайшее будущее» Г. А. Шичко (здесь и далее даются ссылки на труды автора теории психологического программирования, собранные в двухтомник «Метод Геннадия Шичко» - М. «Концептуал», 2024 г.) поясняет: «Питейная запрограммированность – такое изменение сознания, которое заставляет человека употреблять спиртные напитки, даже если они вызывают отвращение и тяжёлые реакции (тошнота, рвота и т.п.). Запрограммированный вынужден как бы автоматически выполнять программу, сформировавшуюся в его голове. Напрасно похваляются умеренно пьющие своим умением «держать себя в руках» (с.302, т.2). - Здесь исследователь не заостряет внимание на масштабности и широте данного социально-культурологического-политико-экономического явления, на феномене того, что питейная запрограммированость русского и других коренных, одновременно с тем колониальных, народов осуществляется с детских лет, практически с рождения до совершеннолетия и далее по жизни в родной его стране. Также он не описывает физиологический механизм опьянения, который подобен предынсультному состоянию, разной степени тяжести, но, безусловно, подразумевает это.  

Далее (с.303, т.2) разработчик концепции уточняет: «Питейная запрограммированность состоит из настроенности на употребление спиртного и питейного убеждения. Алкогольная настроенность или настройка, план или программа отношения человека к алкогольным напиткам (Что пить? Сколько? В какой обстановке? и др.). - По сути, речь идёт об алкоголизме, как идеологической теории жизнедеятельности населения, где данная надстройка довлеет над всеми идеями, смыслами, мировоззренческими концептами, внедрена в традиции и образ жизни аборигенов. Здесь можно говорить о сформированной искусно национальной ментальности, когда в уме каждого жителя присутствуют мысли о спиртном, вызывающие соответствующие рефлекторные реакции, где уже сформирована психология пьяницы (известно, например, что уже в дошкольном возрасте дети играют в алкогольные застолья). По этому поводу не редко можно услышать оценочное суждение, оправдывающий порок, типа, «у них (у меня, у нас) такой менталитет, они так устроены» и т.п. 

Там же учёный сообщает, что «питейное убеждение – уверенность в том, что алкоголепитие представляет собой естественное, нормальное и  даже неизбежное в нашей жизни занятие. Суть его состоит в оправдании этого занятия. Оно как бы принуждает человека пить спиртное, угощать им других и добровольно заниматься проалкогольной агитацией и пропагандой. Широкое распространение пьянства объясняется активной деятельностью пьющих, которые в своих книгах, статьях, кинофильмах, стихотворениях и т.п. явно или замаскировано пропагандируют алкоголепитие, производят как бы идеологическое спаивание населения». - На рубеже ХIХ-ХХ столетия, активный участник трезвенного Движения, профессор Киевского университета Святого Владимира, почётный член Ктевской духовной академии, председатель отделения Союза русского народа, публицист, основатель журнала «Вопросы нервно-психической медицины и психологии» психиатр И.А. Сикорский (1842-1919) отмечал, что во всех произведениях, исходящих от пьющих деятелей литературы и искусства,  имеется явно выраженный «алкогольный стиль» - такая вот психиатрическая особенность. 

Отметим, что Г.А. Шичко, попутно, косвенно указывает на возможные виды психологической запрограммированности и, соответственно, убеждённости, например, религиозной, сектантской и пр. Напрашивается вывод,   что политическая и иная идеологическая убеждённость, есть результат соответствующей запрограммированности. Поэтому не стоит удивляться тому, что государственные мужи: правители, сенаторы, депутаты, чиновники, служащие и пр., разговаривают с трезвенниками «на разных языках». В силу сформированной в мозгу, на уровне нейронных связей, алкогольной программы, они уже другой социально-биологический вид человека, который мы ранее отнесли к Homonarkoticus. Несмотря на то, что собеседники разговаривают, казалось бы, на одном, понятном для каждого из них языке, они друг друга не понимают, в силу отсутствия общего представления о проблеме: для одних вино – яд и наркотик, для других – это праздничная пища, «благородный напиток» и т.п. (Подобное у трезвенников к слову «трезвость»). 

Современный российский учёный, доктор исторических наук Вардан Багдасарян, рассматривая матрицу общественного сознания, под углом манипуляции и зомбирования общества, обращает внимание на конструктивистский подход Джема Локка, который считал, что человек – это белый лист бумаги, куда можно написать, нарисовать всё, что вздумается его проектантам. В качестве инструмента влияния он указывает на такие способы воздействия, как приказ, принуждение, мотивирование, манипуляцию, зомбирование, программирование. Данные «ключи» к сознанию масс взяты из учебников общественных наук евро-колонизаторов.  При этом приказ и принуждение относятся к прямому указанию объекту к совершению чего-либо, а мотивация и манипуляция направлены на субъект, как носитель потребностей, которые можно достичь, после выполнения определённых действий, как тому будет казаться  сознательных. Зомбирование, как и программирование, отнесено к разряду бессознательных поведенческих актов, когда индивид уже считает своим правом и обязанностью поступать именно так, как ему хочется, но заданным образом, стереотипно реагируя относительно чего-нибудь или кого-то. Но если зомбирование отнимает у человека способность мыслить самостоятельно, то программирование характеризуется потерей свободной воли, когда личность утрачивает субъектность и превращается в социальный вирус - запрограммированное антропологическое устройство, направленное на бездумное, алгоритмичное выполнение задачи, ради реализации программы, в которой живёт всем своим существом. Он перестаёт быть свободным, нравственным, имеющим право выбора между добром и лукавством, хорошим и злым, полезным и вредным. Для достижения цели расчеловечевания используются, как электронные и печатные СМИ, так и институты образования, культуры, искусства и религии, а также информационные поведенческие суггестивные образцы, давящие личность своим авторитетом, примером и харизмой. Другими словами: осуществляется инфотипизация сознания, с внедрением в архетипы памяти конструкции образцов и смысловых инфотипов.

В качестве классических методов риторики, из практики Аристотеля, исследователь массового сознания представил четыре вида суггестии. Логос – что говорит оратор, какие мысли, идеи и т.д. транслирует. Здесь убеждение достигается посредством логических умозаключений, мыследеятельных подходов, речевых оборотов, передачи и закрепление идеи в сознании реципиента, в виде якобы собственного логического заключения. Этос – кто говорит, насколько авторитетен ритор, соответствует ли его статус представлению слушателя о рангах. Большую роль тут играют его ценности, нормы, жизненная позиция. Пафос – как ярко, образно, красочно, энергично говорит выступающий, какие эмоции при этом испытывает слушатель; переживания ложатся в основу убеждения. Вероятно, для данного вида целесообразно использовать словосочетание «эмоциональный интеллект», который при формировании убеждений не менее эффективен и значим, чем когнитивный багаж знаний. Зачастую именно эмоциональная основа способствует как импульсивному, так и целеустремлённому побуждению совершения поступка. Каирос – благоприятный момент, контекст, подходящее время, пространство, где сходятся и логос, и этос, и пафос. Они вместе сопоставлены в едином процессе целеполагания, для совместного решения задачи - убедительной речи: логичной, авторитетной, образной, искренней, эмоциональной, представленной слушателю в «самый нужный момент». 

В данной парадигме находится и публика, употребляющая спиртное. «Питейное убеждение – уверенность в том, что умеренное употребление спиртного – дозволенное, нормальное,  оправданное и неизбежное в наше время занятие. Человек поступает в соответствии со своим убеждением, отстаивает его и пропагандирует. Обладатель питейного убеждения уподобляется религиозному человеку с той лишь разницей, что один верит  в несуществующие благотворные свойства спиртных напитков, другой – в наличие  сверхестественных сил. Всякая необоснованная вера осложняет жизнь, придаёт ей неустойчивость, повышает вероятность всевозможных бед. Выпивающие – это как бы  заблудившиеся люди, частично потерявшие хорошую, разумную ориентировку в жизни из-за недостатка достоверных сведений по алкогольной проблеме и из-за тенденциозного отношения к ней (с.286, т.2; «Женщина и трезвость»). 

Отметим, что современная информационно-цифровая индустрия способна программировать своего потребителя минуя речевой локус «убеждение», хотя и не спешит сдать данный модус в утиль. Тем не менее, в психотерапевтической, психологической, образовательной и педагогической практике именно убеждение лежит в основе воспитания и коррекции поведения. «С помощью правдивой информации, примера, убеждения словом и делом легко можно умеренно пьющих освобождать от питейной запрограммированности, а в отдельных случаях переделывать алкоголика в убуждённого трезвенника» (с290, т.2). Последователи Г.А. Шичко, опираясь на его открытие в области физиологических механизмов второй сигнальной системы, а следовательно и благотворной речевой деятельности, особое внимание уделяют именно убеждению, как наиболее действенному способу исправления сознания, в том числе общественного и массового сознания. Игнорирование противоалкогольных сведений и «законодательства, навязывание спиртного другим под видом угощения, распространение неверных сведений об алкоголе и последствиях его употребления – всё это представляет собой реализацию питейной программы. Она в какой-то мере деформирует мировоззрение человека, искажает восприятие и понимание им окружающего, отрицательно сказывается на социальных чувствах и поведении. Питейно запрограммированному обычно кажется, что всё человечество поглощает алкоголь, что среди здоровых людей нет трезвенников» (с.286-287, т.2). 

В своих печатных трудах учёный доказывает: «Противоположностью питейной запрограммированности является трезвенная запрограммированность, которая заставляет человека решительно отвергать спиртное как напиток» (с.303, т.2). Данное утверждение красноречиво указывает, что трезвость не является врождённым состоянием, но приобретённым, то есть, трезвость – это состояние ума, но не тела, форма, вид сознания, но не сомы. Однако среди трезвенников есть ещё такие, кто думает иначе, настаивая на том, что трезвость – врождённое состояние, биологическая и психическая норма человека, что является глубоким заблуждением, которое искажает смысл всей общественной трезвенной деятельности. В логике изложения автора концепции, который считал, что «главными компонентами питейной запрограммированности являются настройка на употребление спиртного и питейное убеждение» (с.286, т.2), настройка на безалкогольную, трезвую жизнь и трезвенное убеждение служат основой трезвенной запрограммированности. Настройка на трезвость – это планирование своего отрицательного отношения к спиртным изделиям, а трезвенное убеждение – уверенность в том, что неупотребление спиртного – это сознательная норма поведения, естественная, само собой разумеющаяся здоровая жизнь. «Принципиальный трезвенник в отличие от алкоголепийцы обладает не верой в спиртное, а научным противоалкогольным убеждением» (с.286, т.2).

Г.А. Шичко проводит мысль, что «между убеждёнными трезвенниками и умеренно пьющими, я уже не говорю об алкоголиках,  существует принципиальное различие, не случайно у них собственное понимание многого и между собой они «разговаривают на разных языках»… Убеждённые трезвенники, как правило, настоящие патриоты, они не довольствуются тем, что сами не употребляют спиртное» (с.303, т.2). «Употребление спиртного, особенно злоупотребление им, тем более алкоголизм – крупнейшие недостатки человека, которые делают его неполноценным. Это неполноценность столь значительна, что на её фоне блёкнут достоинства, а со временем утрачиваются вовсе. Пьянство делает гения посредственностью, а затем слабоумным, высокоморального человека – безнравственным, красавца – внешне противным, богатыря – малосильным и дряхлым» (с.292, т.2). «Питейную запрограммированность нельзя подавить лекарствами, лозунгами, проклятьями, угрозами и репрессиями. На неё можно успешно влиять только специальными психологическими воздействиями: правдивой, впечатляющей информацией, переубеждением и т.п.» (с.287, т.2).

Разработчик научной теории трезвенного программирования полагал, что большую пользу снижению пьянства, особенно в молодёжной и женской среде способны принести самодеятельные трезвеннические объединения или клубы. «Для успешного выполнения своих задач члены клуба должны располагать соответственными знаниями и в первую очередь твёрдо усвоить противоалкогольный минимум» (с.294, т.2). Г.А. Шичко считал, что наряду с другими названиями клубов, наиболее подходящее: «Клуб оптимализма» или «Клуб оптималистов». Термин «оптимальный» означает наилучший. История человечества по существу есть история оптимизации его жизни… Оптимальное отношение к спиртному – принципиальный отказ от его использования в качестве напитка… Ясность сознания – оптимальное состояние мозга. Алкоголь, табак и фармакологические наркотики приводят мозг в отрицательное, нередко в пессимальное (наихудшее) состояние. Алкоголепийцы идут путём пессимализма, а не оптимализма.

Основные задачи клуба оптимализма: 1) помощь клубистам в организации оптимальной жизни (здоровой, радостной, полезной и т.п.); 2) содействие отрезвлению семей клубистов; 3) распространение правдивых сведений об алкоголе и табаке и последствиях их употребления; 4) устная и печатная пропаганда трезвости; 5) выработка у детей трезвеннической и противокурительной запрограммированности и 6) борьба за строгое соблюдение советского противоалкогольного и противокурительного законодательства.

Конечная цель клуба – отрезвление коллектива, при котором он создан» (с.293, т.2).

Методолог трезвости обращает наше внимание на три вредные теории, которые распространяются устно и письменно в русскоязычном обществе, которые наносят огромный вред нашему народу. Условно они обозначены им так: 1. «Теория заполнения алкогольного вакуума», она сводится к утверждению: «нельзя вытеснять из жизни казённые  алкогольные напитки, поскольку образовавшийся вакуум заполняет самогон и различные суррогаты, что сделает положение ещё более тяжёлым. Поклонники теории всячески чернят «сухие законы», уверяя, будто они провалились, потому что принесли больше вреда, чем пользы. В действительности же «сухие законы» не провалились, а их сознательно провалили реакционные силы, которые были заинтересованы в спаивании населения. Подобные силы объединились в специальные организации, чтобы уничтожить трезвенническое движение» (с.287, т.2). «Жизнь показывает, что распространению поглащения суррогатов подпольного производства питей содействует государственная продажа спиртных напитков и официальное признание алкоголепитие законным и нормальным деянием» (288, т.2).

«Ни одна запретительная система не была отменена по вине населения в странах, правительства которых отстаивали её и вели  непримиримую борьбу с нарушителями, она выдержала испытание временем.  Мусульманское население арабских стран второе тысячелетие трезво живёт и не посягает на религиозный запрет. Во многих странах благополучно существует запрет на спиртное и его не собираются отменять» (с.231, т.2). «Сивушники лживыми разглагольствованиями о порочности «сухого закона» одурачили очень много несведущих, в том числе учителей,  а они ложные представления внедряют в сознание учащихся и тем деформируют его.

Люди, обладающие здравым и деловым мышлением, это в первую очередь простые труженники, видят преимущества запретительной системы, поэтому высказываются в её пользу и недоумевают, почему не  воспользуются ею, чтобы сразу избавиться от многочисленных мер и потерь?

Запрет на производство и торговлю алкогольными напитками – радикальный способ решения алкогольной проблемы, он сам по себе способен утвердить в стране трезвость» (с.232, т.2; «Основная трезвенная терминология»). И далее, тут же, для своих последователей и единомышленников: «Более подходящий метод – избавление соотечественников (слово заменено вместо «советян») от проалкогольной запрограммированности и оказание им помощи в усвоении научных знаний с тем, чтобы они стали благоразумными или сознательными трезвенниками. Трудно сомневаться в том, что обретением трезвости подавляющим большинством не замедлит появиться запретительная система». Собственно, все последующие годы до сего дня Пятое трезвенное движение тем и занимается, что избавляет людей от проалкогольной запрограммированности по «методу Шичко», но воз и ныне там. 

2.  «Теория культурного умеренного питья» заключается в «признании обучения людей «культурному употреблению» алкогольных напитков основным и наиболее эффективным направлением борьбы с пьянством и алкоголизмом. Правда, пока ни один культуропитейщик не подтвердил практикой свою теорию.

Жизнь показывает, что так называемое культурное или умеренное питьё – благоприятная почва для пьянства. Именно на ней вырастают пьяницы и алкоголики…

Культура и алкоголепитие несовместимы, антиподы. Понятие «культура пития» такая же нелепость, как и понятия «культура хулиганства», «культура воровства», «культура убийства» (с.288, т2).

3. «Теория алкогольного скепсиса» - отрицает возможность вытеснения из жизни нашего народа спиртного, «признаёт сложившуюся ситуацию тупиковой, безнадёжной. Отдельные скептики теоретически допускают возможность отрезвления народа, но думают, что проку от этого не будет, поскольку, по их мнению, люди начнут употреблять наркотики и другие вредные вещества. Трезвенническое движение признаётся ненужным и даже вредным.

Все три теории абсурдны, они выдуманы, придерживаются и распространяются, как правило, врагами успешного решения великой, благородной и престижной социальной задачи – отрезвления нашей страны. Приведённые сивушные теории исходят из фа